Антология
22 фрагмента · От Сефер Йецира до Лурии и Гранта
по числу путей Дерева · по числу букв алфавита
Это не учебник и не энциклопедия, а двадцать два фрагмента, выбранные по одному принципу: каждый из них что-то делает с читающим, заставляет остановиться, перечитать, отложить. Там, где сохранился оригинал, текст дан на иврите или арамейском, а русский перевод следует традиции, хотя не всегда буквален. Комментарий короток. Объяснять фрагмент не нужно: нужно показать, куда в нём смотреть. Источники подлинные; парафразы и поздние пересказы помечены явно.
«В начале сотворил Элоhим». Не Йhwh, не Эль Шаддай, не Эхье — а Элоhим, имя Суда. Творение началось со Строгости, не с Милости. Зло вошло вместе со светом, как тень входит вместе с предметом, отбрасывающим её.
Зоар I, 15a (комментарий на Берешит)
Тора открывается буквой Бет. Та стоит в алфавите второй, не первой, так что Алеф осталась тем, чего не сказали, молчанием до начала.
«Десять Сефирот без сущности — десять, а не девять; десять, а не одиннадцать. Постигни это разумением, размысли в воображении.»
Сефер Йецира 1:4 (II–VI вв.)
Старейшее каббалистическое определение сефирот работает через отрицание: число десять задано отказом от девяти и от одиннадцати, а не перечислением свойств. Одиннадцатую, которую текст исключает, не называя, позднейшие каббалисты назовут Даат.
«Прежде творения был Эйн Соф — Бесконечный — заполняющий собою всё. Не было места, в котором Его не было бы, ибо всё было Им. Тогда Он сократился — отошёл от центра в стороны — и образовалась внутри Него круглая Пустота, Халаль, в которую должно было войти творение.»
Хаим Виталь, Эц Хаим, шаар 1 (пересказ цимцума)
Лурианский переворот — одно слово: не творение, а отсутствие. Он творит, *отступая*, и всё, что есть, существует в той дыре, которая осталась там, где раньше был Он, а теперь нет никого.
«Все имена и все эпитеты — Его. Но Он Сам — не имя. Имя начинается тогда, когда есть тот, кто называет. Прежде творения некому было называть.»
Зоар III, 70a (по мотивам)
До цимцума нет имён, потому что нет различения. Имя появляется позже, после того как Он отошёл от Себя.
«Когда вошёл свет в сосуды первого творения, шесть из них — от Хесед до Йесод — не смогли его удержать. Они разбились. Свет, бывший внутри, частью вернулся к Источнику, частью упал вниз — и стал искрами, заключёнными в осколках. Эти осколки — Клипот. Эти искры — Нитзотцот.»
Хаим Виталь, Эц Хаим, шаар ха-Мелахим
Лурианская теодицея умещается в одной картине. Зло не противоположность блага, а нерастворённый его остаток, и скорлупа держит свет не по злобе, а потому что вместилище оказалось слабым.
«Семь царей Эдома царствовали, прежде чем воцарился царь над сынами Израиля. И они умерли». Семь — это Сефирот первого, разбитого творения. Они умерли потому, что не было ещё Партцуфим, Ликов, способных удержать свет в равновесии.
Зоар III, 135a (Идра Раба), пересказ ключевого пассажа
У лурианской космологии есть прямое библейское основание. Цари Эдома из Берешит 36 — не исторические правители, а первые миры, которые не выдержали вошедший в них свет.
«Если бы Кетер, Хокма и Бина были разбиты — творение было бы невозможно. Только нижние шесть. Голова уцелела; тело распалось. Поэтому мы знаем, что нужно сделать: собрать тело обратно. Голова поможет.»
по мотивам Эц Хаим, шаар 8
Утешительная асимметрия: разбилось не всё. Высшие Сефирот, Аба, Има и Арих Анпин, сохранились, и Тиккун потому возможен, что после разрушения в мире осталось хотя бы что-то целое, к чему можно возводить расколотое тело обратно.
«Тиккун — не починка. Это сборка света заново, в новых сосудах — Партцуфим, Ликах. Прежние сосуды не вернутся целыми. Они останутся осколками, но осколки больше не будут темницей искр. Свет узнает дорогу к себе.»
по мотивам лурианской каббалы (Виталь, Шмона Шеарим)
Ключевое слово здесь *новых*: Тиккун не реставрация, а пересборка. Мир не возвращается в догрехопадение, он движется в то состояние, которого ещё не было.
«Сторона левая — Сторона другая. От Гебуры исходит огонь, и в огне этом — корень всякого зла. Не потому что Гебура зла; но потому что от строгости, не умеренной милостью, рождается нечистое.»
формулировка архива по учению Зоара о левой стороне
Левая сторона Древа принадлежит Гебуре, а правая Хеседу, и зло онтологически связано не с тьмой как противоположностью света, а с той колонной, которая держит строгость, то есть с *избытком* света, который ничем не уравновешен.
«Десять Клипот — десять корон нечистого, парные десяти Сефирот святости. Между ними — линия Бездны. Кто переходит её — теряет имя. Кто остаётся — теряет путь.»
по мотивам Тиккуней Зоар, гл. 70
Перед нами систематика на века. Она ляжет в основу всей последующей каббалистики Клипот, где симметрия зла и блага работает как структурный принцип.
«Лилит не пала. Лилит ушла. Она была первой, созданной из той же земли, что и Адам, и не согласилась лежать снизу. Произнесла Имя Бога — то самое, непроизносимое — и удалилась. Она не за грех вне рая; она — отказавшаяся от рая, в котором не было места ей.»
Алфавит Бен-Сиры, X–XI вв.
Поздний мидраш, который стал основным источником образа Лилит в каббалистической традиции. В Гамалиэле она царствует как ночная супруга, хотя история её начинается с *отказа*, а не с падения.
«Сатан — не противник Бога. Сатан — обвинитель в небесном суде, ха-сатан, *тот, кто противится*. Он выполняет работу, для которой сотворён. Когда Иов страдает — Сатан говорит то, что должен сказать прокурор: проверь искренность.»
по мотивам Иов 1 — комментарий Зоара
Дозоарическое понимание Сатана как функции, а не сущности. Позднее, у лурианцев и Гранта, Сатан превратится в самостоятельного актора Другой Стороны.
«Скорлупы окружают плод. Если плод гнилой — скорлупа защищает мир от гнили. Если плод живой — скорлупа защищает плод от мира. Поэтому нельзя сразу определить, что внутри скорлупы. Нужно слушать.»
парафраз из учения Бааль Шем Това (хасидская традиция, XVIII в.)
Реабилитация Клипот у хасидов пришла поздно: скорлупа становится в ней не врагом, а необходимостью, так что лурианская строгость смягчается, но вместе с нею теряется и драматизм.
«Триста шестьдесят восемь искр упали в каждую из десяти Клипот. Освободить их — не сразу. Каждое доброе дело, совершённое в правильном намерении, освобождает одну. Когда последняя выйдет — наступит конец дней.»
пересказ Эц Хаим, шаар ха-Нитзотцот
История здесь не линия событий, а статистика освобождённых искр. Лурианская эсхатология измеряет не годы, а число огней на воле, и конец придёт тогда, когда в плену не останется ничего.
«Иногда святой нисходит в нечистое — чтобы поднять искру оттуда. Это называется ирида ле-цорех алия — нисхождение ради восхождения. Тот, кто не может спуститься, не сможет и подняться выше прежнего уровня.»
хасидская мысль, восходящая к Лурии (Магид из Межрича, XVIII в.)
Этическое обоснование работы с Тенью. Не вопреки лурианской космологии, а как её прямое следствие.
«Не существует абсолютного зла. Есть только свет, неправильно использованный. Свет Хеседа, отданный не туда — становится Га'агшеблахом, избытком. Свет Гебуры, не сдержанный — становится Голахабом, огнём без направления. Каждая Клипа — это Сефира, потерявшая равновесие.»
парафраз лурианской мысли (по Виталю)
Принципиально важная фраза для работы с Клипот: не отдельные сущности зла, а *патология структуры света*. Это сближает каббалу с поздним психоанализом, который тоже видит в симптоме не чужеродное зло, а искажённую форму собственной, когда-то здоровой энергии, хотя обходится без его редукционизма.
«Йихуд — соединение. Не двух тел, не двух душ — двух Имён. Кто творит Йихуд между Тиферет и Малхут, тот исправляет небо. Кто творит Йихуд между Хокмой и Биной, тот исправляет себя.»
Зоар III, 7b — лурианский комментарий Виталя
Каббалистическая молитва всегда соединяет имена, а не произносит их по отдельности, и потому она не просьба и не благодарность, а действие, которое перестраивает саму структуру Древа, пока произносящий держит в уме два имени разом.
«Имя Бога имеет семьдесят две формы — Шем ха-Мефораш. Каждая форма соответствует ангелу. Каждая форма соответствует часу, дню, состоянию. Кто знает все семьдесят две — может произнести любое слово как имя Бога, и любое слово станет таковым.»
парафраз учения Абулафии (Сефер ха-Цируф, XIII в.)
Экстатическая каббала: восхождение через работу с буквами, а не через символическое созерцание Древа. Параллельный путь, который Запад почти не освоил.
«Когда сидишь и читаешь Зоар — не пытайся понять. Зоар написан не для понимания, а для пребывания. Открой страницу. Оставайся. Свет придёт сам, если ты не будешь его звать.»
по приписываемому раби Шимону бар Йохаю (легендарное)
Базовая инструкция для чтения Зоара в традиционной школе: не герменевтика, а присутствие, потому что книга действует, а не говорит.
«Дерево Жизни перевёрнуто. Его корни в небесах, его ветви — в земле. Кто хочет подняться, должен спуститься в листву. Кто хочет постичь корни, должен пройти ствол сверху вниз.»
парафраз общекаббалистического мотива (восходит к Бахир и Зоару)
Образ перевёрнутого Древа в традиции повторяется снова и снова, и восхождение с нисхождением в нём устроены зеркально: тот, кто отказывается спускаться в листву, тем самым отказывается и от корней, которые эта листва единственно питает.
«Молчание — десятая Сефира. Не Малхут — Молчание. О ней не говорят, потому что говорить о ней — значит её утратить. Малхут — это её отражение в речи. Корень же остаётся неназванным.»
по мотивам Сефер ха-Бахир (XII в.)
Парадокс, который мистики решают по-разному. Один из ответов: молчание не отсутствие речи, а её предел.
«Каббалу нельзя выучить. Каббалу можно только узнать заново — то, что душа знала до рождения и забыла, входя в тело. Учитель ничего не передаёт. Учитель только напоминает.»
по приписываемому Ари (Ицхак Лурия, устная традиция)
Принцип всех мистических школ: знание не передаётся, оно припоминается. У Платона это называется «анамнесис», а у Лурии становится работой с искрой души, которая заключена в плотном теле.
«Единая цепь мудрости проходит через века. Гермес Трисмегист передал её египетским жрецам; жрецы — Моисею; Моисей — пророкам; пророки — мудрецам Греции. Каббала евреев, иероглифы египтян, мистерии Элевсина — это одна и та же истина, скрытая под различными покровами. Кто видит покров, не видит истины. Кто видит истину, перестаёт нуждаться в покрове.»
Афанасий Кирхер, «Oedipus Aegyptiacus», Рим 1652–1654 — пересказ доктрины prisca theologia
Главный нерв всей западной эзотерики на ближайшие триста лет: убеждение, что под разными традициями скрыт единый исток. Как историческое утверждение это спорно, а как структура мышления работает безотказно, и без Кирхера не выстроилась бы та цепочка, которая идёт от Розенрота и Леви до Голден Доун и до этого архива.
Двадцать два фрагмента собраны по числу букв, по числу путей и по числу Старших Арканов, но круг этот не замкнут: каждое чтение открывает в нём двадцать третий проход, тот, который читающий находит сам. Возвращайтесь.