Музыка Ночной Стороны

Альбом целиком построен на гностическом тексте из Наг-Хаммади, монологе женского голоса, который объявляет о себе через несовместимые пары: «я первая и последняя, я почитаемая и презираемая, я блудница и святая». Это не поэтический приём. Так выглядит структура Тауми'эля изнутри: два голоса, два принципа, которые одновременно истинны и не могут договориться. У Current 93 этот текст звучит иначе, чем парадокс, который надо разрешить: как состояние, которое просто нужно вынести.

Current 93, проект Дэвида Тибета (р. 1960), существует с 1982 года в постоянно меняющемся составе. Тибет работает с апокалиптической образностью, христианским мистицизмом, Блейком и Кроули одновременно, и это противоречие, невозможность синтеза, стало его постоянной темой. Он близкий друг и соратник Джона Баланса из Coil.

Гагиэль: помеха в потоке мудрости, хаотическая статика на месте первовспышки Хокма. «Halber Mensch» («Половина человека»), запись живого перформанса, где Blixa Bargeld и его Нойбаутен превращают строительные отходы, металлолом и промышленные инструменты в музыку, которая сопротивляется формообразованию как принципу. Мудрость бьёт как молния, и Гагиэль принимает этот удар прежде чем сам достигнет следующего уровня. Нойбаутен в этом альбоме делают ровно то же самое, но буквально.

Einstürzende Neubauten, берлинский проект, основан в 1980 году. Blixa Bargeld строил инструменты из строительного мусора, консервных банок, металлических конструкций. В 1985 году, когда вышел «Halber Mensch», Бергельд параллельно играл на гитаре в Nick Cave and the Bad Seeds, и этот факт сам по себе характеризует диапазон.

Сатариэль: «Скрывающий Бог», сокрытие понимания, которое никогда не исчезает, только откладывается раз за разом за следующую завесу. Питер Андерссон строит в «Prospectus I» ровно это: слои, фильтры, латинские тексты как заклинания без перевода, голоса на пороге слышимости, которые то приближаются, то снова тонут в общем гуле. Смысл присутствует, но он просто никогда не становится доступным. Сатариэль делает с Бина то же, что этот альбом делает со слушателем: понимание находится за следующей завесой, и следующей, и следующей.

Raison d'être, шведский проект Питера Андерссона, который он основал в 1991 году, работает с dark ambient, индустриальным звуком и средневековой духовной музыкой одновременно. Андерссон также ведёт проекты Bocksholm и Atomine Elektrine, и каждый из них разрабатывает отдельный аспект той же герметической эстетики.

Га'агшеблах: тень Хеседа, безграничной милости. Когда любовь теряет форму и берега, она не перестаёт быть любовью, она становится Га'агшеблахом. «Love's Secret Domain», альбом о любви как силе, которая не признаёт ограничений и поэтому разрушает. В нём кислотные экстатические текстуры, голос Баланса как ритуальный инструмент и постоянное ощущение, что удовольствие и растворение, это одно и то же. Coil не описывают это состояние, они его воспроизводят.

Coil, это Джон Баланс (1962–2004) и Питер Кристоферсон (1955–2010). Один из немногих музыкальных проектов, где работа с Клипот была не метафорой: Баланс изучал Тота, Гранта и лурианскую каббалу как практическую систему. Баланс погиб в 2004, упав с балкона собственного дома. Кристоферсон умер во сне в 2010.

Голахаб: огонь без цели, разрушение как принцип. «Horse Rotorvator» вышел в разгар кризиса СПИДа, и в нём это присутствует физически: кровь, разложение, жертва, смерть Пазолини, тела, которые перестают быть телами. Название, намеренно искажённое слово «ротоватор» (почвенный измельчитель), значит орудие, которое рыхлит, перемалывает, не строит, и этот же жест точно описывает то, что Голахаб делает с самой Геброй. Это самый прямой из альбомов Coil: без экстаза, без растворения, только огонь, который не спрашивает разрешения.

Coil в период «Horse Rotorvator» работали совместно с Genesis P-Orridge и находились под сильным влиянием идей Остина Османа Спэра о художественном ритуале. Альбом записывался в том числе как реакция на смерти людей из их окружения, и поэтому его связь с Голахабом нельзя назвать метафорой: это просто факт.

Тагирион: центр тёмного дерева, место, где гармония невозможна принципиально. Название этого альбома задаёт вопрос, на который нет ответа: что заканчивается, когда разрушаются сами символические системы? Дуглас Пирс работает ровно с этим, с крахом нарратива, с тем, что остаётся, когда язык и образ перестают нести смысл. В центре нет ни ужаса, ни пустоты: только бесконечный спор фрагментов, которые не могут сложиться в целое, сколько бы времени слушатель ни провёл внутри этого звука.

Death in June, это Дуглас Пирс, существует с 1981 года. Вырос из постпанка, пришёл к нео-фолку через осмысление того, что происходит, когда политические и мистические символы теряют носителей. Он близкий соратник Дэвида Тибета, и многие альбомы записаны совместно или перекрёстно.

Ха'раб Серапель: вороны рассеяния, невозможность завершения. Название альбома, цитата из «Песен Мальдорора» Лотреамона, это образ встречи несовместимого в случайном месте. Nurse With Wound не работают над тем, чтобы что-то завершить, они работают над тем, чтобы разобрать любое начало прежде чем оно успеет стать чем-то, и в этом смысле у их музыки нет ни начала, ни середины, только процесс разборки на ходу. Уже в дебютном альбоме сформирован весь принцип: творческая сила рассеивается в момент возникновения не потому, что не хватает материала, а потому, что рассеяние и есть метод.

Nurse With Wound, проект Стивена Стэплтона, существует с 1979 года. Единственный постоянный участник, сам Стэплтон, а состав меняется от записи к записи. Более 150 релизов, и ни один не похож на другой: это и есть их принципиальная позиция. Они работали совместно с Coil, Current 93 и почти со всеми ключевыми фигурами круга.

Самаэль: яд, который называет себя правдой, интеллект как оружие. «Plague Mass», реквием по умершим от СПИДа, исполнен в Соборе Святого Иоанна Богослова в Нью-Йорке. Галас берёт тексты Псалмов, молитвы, проповеди, весь официальный язык сакрального, и превращает их в обвинение. Здесь работает ровно самаэлическая логика: точность применяется как оружие, истина становится ядом, Бог-Обвинитель оборачивается против себя, и этот разворот слышен в каждой взятой Галас ноте, от первой до последней. Голос Галас в этой записи не исполнение, а приговор.

Diamanda Galás (р. 1955), греко-американский композитор и вокалистка, работает на пересечении авангардной оперы, блюза и теологического ужаса. Брат Галас умер от СПИДа в 1986 году, и «Plague Mass» стала частью трилогии «Masque of the Red Death», посвящённой эпидемии. Лично она не связана с оккультным кругом Coil/C93, но её понимание сакрального насилия точнее, чем у многих, кто работал с этой темой сознательно.

Гамалиэль: тень Йесода, лунная сфера, канал, через который нечистое проходит вместо чистого. Coil выпустили «Moon's Milk» как четыре отдельных EP, по одному на каждый лунный сезон в течение года. Это цикл о луне не как о символе, но как о рабочем инструменте, о том, как лунное время организует оккультную практику внутри всего годового цикла, от одного равноденствия до другого. Баланс рассматривал луну Йесода как канал для сил Лилит, и в этих четырёх записях это не декларация, а метод.

К 1998 году Coil перешли от индустриального к ритуальному эмбиенту. «Moon's Milk» стала первым из нескольких сезонных изданий, следом вышли «Summer Solstice», «Autumn Equinox», «Winter Solstice». Это не альбомы в обычном смысле, это ритуальные объекты с конкретным временем использования.

Нехемот: изнанка проявленного мира, шёпот под поверхностью вещей. «Heresy» записан в монастырях и соборах Барселоны, где Lustmord расставлял микрофоны в подземельях, склепах, в помещениях, куда не доходит свет и где даже эхо ведёт себя иначе, чем в обычном зале. То, что здесь звучит, не синтез и не обработка: это физические пространства, в которых звук ведёт себя как вещество, которое можно трогать руками, а не просто слушать ушами. Самый нижний регистр, голоса на пороге слышимости, пространство как субъект. «Heresy» звучит оттуда же, откуда Нехемот, из-под самой нижней точки проявленного.

Lustmord, это Брайан Уильямс (р. 1961, Уэльс), один из основателей жанра dark ambient. Он работает со звуком физических пространств, церквей, пещер, промышленных объектов, как с первичным материалом. Писал музыку для фильмов и игр, но «Heresy» остаётся его самой чистой работой: никакого нарратива, только архитектура звука.

Томас Мартин Экелунд работает в той же шведской оккультной традиции, в которой известен и Томас Карлссон, автор «Qabalah, Qliphoth and Goetic Magic». Это скорее практический оккультизм, чем концептуальный. Здесь ритуальный лязг, пульсирующий бит и минимальный вокал звучат как мантра, а не как песня. «Perfection & Permanence» (2012) и «Döda Drömmar» (2014) подойдут как самые прямые точки входа.

Московский ансамбль под руководством Алексея Тегина реконструирует тибетские ритуальные практики: vin-da-ga, thung-gser, многоголосое горловое пение как активация резонансных пространств. Это самый отдалённый от западной традиции контекст в этом списке, и ровно поэтому он полезен: звук здесь работает как физическое изменение пространства, а не как его описание. Записи сделаны в реальных акустических пространствах, церквях и залах, которые никто не подвергал студийной обработке.

Саймон Хит строит звуковые архитектуры замкнутых пространств: подземелья, коридоры без выхода, пустые камеры. Если Lustmord работает с акустикой реальных мест, то Atrium Carceri конструирует воображаемые, и это делает его ближайшим аналогом туннелей, которые не принадлежат ни одной из Клипот и существуют только в промежутке между ними, там, где скорлупы соприкасаются, но не сливаются друг с другом. «Kapnobatai» (2005) и «Cellblock» (2003) подойдут для начала.

Питер Нильссон, ещё один голос шведского тёмного эмбиента, соратник Simon Heath. «The Nest» (2008) звучит как ожидание в тёмном месте: не страх и не ужас, но тихое, абсолютное сосредоточение на чём-то, что присутствует, но не видно. Перед нами ближайший музыкальный аналог состояния, которое каббала описывает как пребывание в нижней части Малхут, там, где Нехемот переходит в Наама.